Ода о рождении Вероны Кали Пантократор

[Верона Кали Пантократор]

В веселом настроеннии было:

БОМЖ

В заброшенной яме,
Голодный и пьяный,
Лохмат и вонючий,
От холода скрючен.

Синие губы,
Ржавые трубы,
Засушенный хлеб,
Гниющий сосед.

Звери – мальчишки
Набили мне шишки.
Удел мой – помойка,
Свалка, да стройка.

Встреч клуб – подвал,
Где я выпивал.
А брел по дороге,
Пробил Урал ноги.

Скатили в канал,
Чтобы там догнивал.
Хоть я еще пьяный,
Но жжет земля раны.

В заброшенной яме ,
Голодный и пьяный.
Осталось молиться,
Умереть и родиться

[Верона Кали Пантократор]

Землю в кулак, язык в плоть.
Колени согнуть послушно.
Время взяла прохладная ночь.
Но в могиле сырой душно.

Давит на пряди волос смело,
Разгладила с тела капельки страз.
Тело страстно поедает тело,
Сливается танец в единый экстаз.

Горячее лоно, холодный поток.
И руки бедра сжимают.
Холодного воздуха жадный глоток.
И тень от плиты задвигает.

Последняя страсть за жизнь ценою,
Жертва любви и желанья мертва.
Он привел ее ночью с собою,
За это оставил ее навсегда.

[Верона Кали Пантократор]

Влага её на теле твоем,
Сегодня вы вместе, сегодня вдвоем.
Нагло ставя ножку на стул,
В белое тело смело нырнул.

Впечаталось тело ее на стене,
Сильнее и глубже, тони же в огне!
О зверь, разорви, ненавидь же меня!
Дай мне возможность бояться тебя.

Вцепившись зубами за тела плечо,
Сжимаются бедра, где ей горячо.
Глубже… сильнее… еще… Кричи!
Борьба страстных тел раздается в ночи.

И с кровью целует страстно губу,
Зажмурив глаза, уронила слезу.
Сегодня открыта проблемы вся соль.
Для силы оргазма нужна была боль…

[Верона Кали Пантократор]

Раздвоен мелочью животной грызет науку старый жид,
Оделся нечистью болотной, приняв отчасти мудрый вид.
Пузом к верху стонет рыба, стараясь выплыть в высь небес,
Но разрывает тушу глыба, а волны танцуют блевотный рефлекс.

Пока она не показала ноги, он покорял великий лес,
Пришел уставший он с дороги, но все же на нее залез.
Пока решала жизнь давать, она не знала боль от муки,
Но Бог забыл ей вдруг сказать, что будет та еще наука.

Он вдруг забыл ей показать, что есть любовь – то боль для сердца,
И как могла она узнать, что страсть желанья – ада дверца.
Зачем ты создал страх и зло, ведь ты глава вселенной всей,
А значит весь твой мир – говно? Иль что-то есть тебя сильней?

[Верона Кали Пантократор]

Тишина

И снова тишина, и снова ожиданье слова,
Я обижаюсь, ухожу, но возвращаюсь снова.
О как же долговечна моя надежда на тебя
И так шагая по весам, то ненавидя, то любя.

И снова тишина, и снова лишь дыханья звук.
И снова я себя ласкаю, ладонью обжигая с губ.
От страсти закрываю я глаза – в них ты, моя душа
Я обливаюсь соком, но течет слеза и снова…тишина.

Мой страх – быть без тебя, бежать и быть с тобою,
И лишь с тобой без страха и стыда могу я быть собою.
Насилуя железные оковы, грызя, кричу, ведь цель одна.
И снова ожиданье слова… и снова… т и ш и н а…

[Верона Кали Пантократор]

Грудь поднимает, имитирует стон,
Она не одна, сегодня с ней он.
Нежные пальцы скрутили живот,
Острым укусом шею ей жжет.

Слюною об пальцы в горячее лоно.
Нежные слезы, страстные стоны.
Разрезав о лезвие, тянет запястье.
Последняя тайна, последнее счастье.

Мягкие стенки влагой пропитаны,
Сжимаются нежно болью воспитаны.
Таз поднимает, плачет желанье.
Телов неподвижность – ее же страданье.

Смешались на теле кровь, пот и слезы.
Реальная жизнь сливается с грезами.
Опустила головку на тело любя.
Стрелой на лицо метнулась струя.

[Верона Кали Пантократор]

ОДА О РОЖДЕНИИ ВЕРОНЫ ИШТАР ПАНТОКРАТОР

Из чуда создавшей природой закона,
Духом легенды ветров Вавилона,
С чрева монстра и царева трона,
Из зверя дитя нарекали Верона.

Из слов древних Веро и Юникос пели,
Рискнули и край мертвой жизни задели,
На белую голову сумрак одели,
И где порождалось, леса там горели.

Холодная месть одела запястья,
Кровавая жажда стелилась у ног.
На грудь положили диски несчастья,
На голову клали смерти венок.

Супруг убивает жену молодую,
Внезапно у матери тонет сынок.
Ангелы плачут, боги ликуют
И нужен для хаоса крови глоток.

Земля высыхает в солнечном аде,
Воспетые замки кроет волна.
Окрашены ржою лесов водопады,
И в этом не виновата она.

Алчность людская губило ей сердце,
Жестокость и ложь кололи глаза.
И выхода нет и некуда деться,
Застыла под глазом на веки слеза.

Омытое кровью, солнцем забытое,
Созвездие двух обоих полов.
Холодной Венерой щедро прикрытое,
Прошедшее Кали по полю голов.

Глотай человек, что губил и боялся,
А если желаешь душу спасти,
Либо иди в кабинет и стреляйся,
Либо душу ее отыщи.