Это все, что я могу для вас сделать.

[Dee]

I

Солнце снова выглянуло из-за туч, окрасило горизонт в ярко-синий и осветило рыжие многоэтажки. Я вынырнула из недр дворов, намереваясь наклеить объявление на остановку. Солнце греет правое ухо, я слышу семенящее цоканье и оборачиваюсь: дамочка в куртке выгуливает черную таксу на воистину длинном поводке, что позволяет собаке равномерно гулять где ей вздумается в радиусе пяти метров от хозяйки. Все, вроде, довольны. Я улыбаюсь.

Остановка пуста, район мне попался спальный, номера автобусов – 11 и 29, 11 только по будням… на животе висит рюкзак, в нем открытая бутылочка клею, стопка объявлений, в руках кисточка. Начинаем.

Вымазывая очередную красочную бумажку, я уже мыслю о любопытных обитателях этого консервного района. ПМЖ, не хотите ли себе новые немецкие окна?.. пластиковые, качественные, угу. Думаю, надо бы еще с двух сторон, а то люди не имеют обычно привычки оборачиваться.. захожу с другой стороны, а там – что вы думаете? Маркером, на всю остановку накарябана святая уверенность в знании того, что любит делать Фуня и почем. Ниже в скобках было самодовольно отмечено RAP со звездочкой вместо А. Я скривилась: какой бы Фуня не была на самом деле, ей такие малолетние мнения не к лицу. Несколько крупных мазков, и немецкие окна залепили всю фунину воображаемую сущность, осталось только «Фуня любит». Я отступила полюбоваться: ай да немецкие окна! Всем окнам окна!

Желая проконтролировать безопасность фуниной репутации, я зашла за остановку. Здесь было примерно то же послание, что и там, но в укороченном варианте. Я залепила непристойность, и Фуня теперь могла иметь отношение разве что только к немцам. Как и щенячье RAP, на которое площади бумаги не хватило.

Я покосилась по сторонам. Пронеслось перед глазами: злые мальчишки, ржут над свежевыдуманным извращенством, точно вдвоем или втроем, чтоб не страшно и было перед кем выебнуться… и Фуня, грустно глядящая на остановку. Со слезами или просто злая. Мне должно быть все равно, но какого черта?. Нет.

Почти все равно. Отдерут же.

[Dee]

Яркие желто-красные листовки, подъезд первый, пятый; дома номер 14, 16 (бульвар Днепровский, впрочем, нихера не бульвар), на каждом подъезде наклеить по одному, минус сколько? В рюкзаке еще полторы сотни. Сколько секунд на одно? Порывы ветра не дают перевернуть лист, вымазанная в клей сторона никак не прилепится к дереву и ошметкам старой бумаги, вымазывает мне пальто.

Черрт!

Чистить поспешно рукав, в который раз уже. Солнце подло скрылось , серый ветер метет улицу.

Получилось. Перевернула, шмякнула о доску, разгладила выше уровня глаз. Годится.

Где бы еще прилепить.

Агаа, доска объявлений, большая, посреди двора и очень уместная. Гладкий асфальт, ну наконец-то. Качусь под уклоном вниз на роликах в пятках, ищу себе место. Рядом с курсами английского, пропавшей кошкой и прочим неброское, но живое «окна ПВХ». Машка… Машка расклеивает такие маленькие объявки, формат А6, черно-белый. Уже и телефонов не осталось, а висит. Привет тебе, Машка.

Клею свои яркие, приметные немецкие окна прямо на курсы английского. Обойдутся.

Машку однажды поймал милиционер за этим делом, спрашивает: «что такое?» а она ему – мне тринадцать лет, отпустите… Хотя ей 16 или 17. Сработало!.. Интересно, а что я скажу. Если что.

На первом подъезде дома девятнадцать Машка. И номер двадцать тоже. Ага. Ей платят еще десять тыщ за каждое окно, которое заказали по ее объявкам. Так она говорит. Здорово ей.

А я клею: на компьютеры, на дату отключения горячей воды, на ремонтные работы, привет Машка, на английский и математику…

А может, и не Машка. Может, она там не одна работает. Надо спросить в среду, была ли она в этом районе. Или не спрашивать. Пусть будет Машка.

Хрен с ней.