не помню-какое- двадцатое октября.
мне думается, меня прокляли. и думается, не зря.
твои глаза- теперь из слоновой кости, из
гулких тоннелей метро, я съезжаю вниз

на пол, в ад всё ещё не позвали.
и мне не смешно, почему-то совсем не смешно.
мне кажется, мне надели на голову мешок,
и в холод осенний выпустили-расстреляли.

октябрь был мерзок. я помню как превратилась в прах
как мерзко песок скрипел на зубах,
как мерзко и уничижительно билось в грудь:
подай же мне руку, хоть кто-нибудь.