Матеуш остановился и вновь на мгновение задумался, а затем спокойно ответил:
- Я уже достаточно долго ждал, упырь, полагаю, с меня хватит, а солнце развяжет тебе язык еще лучше раскаленного металла! – сказав это, он направился к закрытому ставней окну.



Поняв что, задумал его мучитель, Анкель на секунду оцепенел, его лицо невольно исказила гримаса ужаса, дыхание прервалось. Солнце, открытое солнце могло стать действительно самым страшным орудием пытки для любого вампира и, осознавая это, граф де Ля Морт впервые был готов просить смертного о пощаде, однако из его горла вырвался скорее приказ:
- Не смей этого делать! Слышишь, церковник! Ты пожалеешь! – голос Анкеля сорвался на хрип, но Матеуш и не думал слушать его угрозы.



Одним движением священник снял с петель сбитую из досок ставню, и лучи яркого весеннего солнца ворвались в полутемное помещение камеры.







В панике Анкель метнулся назад, стараясь закрыть лицо руками, но одного взгляда на всемогущее светило было достаточно, для того чтоб его глаза словно обожгло кипятком, а из горла вырвался крик боли и ужаса.



В следующий миг граф согнулся, под смертоносными лучами и, собрав все оставшиеся силы, постарался противостоять не равному противнику, одновременно прикрывая руками голову.



Секунды тянулись невероятно медленно, и вампир больше не мог держать энергетическую защиту, пар уже начал исходить от его тела, словно оно высыхало на глазах, подобно брошенной в огонь мокрой тряпице.

Второй крик ужаса и отчаянья разорвал тишину камеры, когда кожа на подставленной солнцу обнаженной руке Анкеля начала покрываться маленькими бурыми точками - первыми признаками неминуемой гибели.