"Меж Тьмой и Светом"

[Кэролайн]

Не пытаясь избежать своей страшной участи, а лишь мысленно прося Господа о прощении, поднялся Матеуш на груду дров, и веревка сама притянула его к каменному столбу, не давая больше возможности пошевелиться.



Дрова вспыхнули ярким пламенем, одновременно со всех сторон, подчиняясь магической силе вампира, и сухие поленья мгновенно начали трещать, озаряя ночную мглу сотнями летящих оранжевых искр.



Лея стояла напротив костра и с наслаждением наблюдала, за казнью своего врага. Жар огня все ближе подступал к его телу, скоро он охватит грубую ткань штанов священника и тогда, наконец, раздастся долгожданный крик. Но прежде, графиня хотела все же вырвать мольбу о пощаде из уст поверженного врага.



- Ну что, святой отец, не жарко тебе еще? – со злорадной улыбкой, спросила она, - Не желаешь облегчить свою участь и попросить прощения за то, что сотворил с моим сыном? Или мне приказать огню медленнее пожирать твою бренную плоть?

Но лишь молчание было ответом на ее слова, хоть и добралось уже пламя до ног Матеуша, стойко терпел он мучения, и только капли пота на лбу выдавали его страдания.
- Ну, что ж, упрямый человечишка, сейчас мы посмотрим, как ты будешь терпеть настающую боль! – разозлившись на стойкого священника, прорычала графиня. И, взмахнув руками, воскликнула: - Пламя! Прими мою жертву!



Жуткая, нестерпимая боль охватила всю нижнюю часть тела Матеуша, он остро ощутил мерзкий запах собственной горелой плоти и первый крик вырвался из его горла.
Радостно рассмеялась графиня Лея, словно музыка были для нее стенания ненавистного врага.
- Ну что, готов ты покаяться в своих злодеяниях, несчастный глупец? – с победным злорадством спросила она.

- Я каюсь! – дав боли вырваться наружу, громко выкрикнул сгорающий заживо священник, - Грешен я! Но не ты, нежить, караешь меня, а Господь Бог!



- Хорошо… - зло прошипела вампирша, - Ты сам выбрал свою участь, и станет твоя смерть еще мучительнее, и дольше будут длиться страдания!



Как только произнесла графиня эти слова, веревка, что удерживала ее жертву, перегорела и, охваченный пламенем священник инстинктивно рванулся вперед, стремясь выскочить из огня.



Но вновь исказилось лицо демоницы злорадной гримасой, вытянула она вперед руки и силой мысли не дала несчастному двинуться с места.



Словно невидимые путы, приковала темная сила вампирши Матеуша к каменному столбу, раскалившемуся от бушующего пламени. Воистину адской была эта пытка, и крики умирающего разрывали предрассветную тишину, заставляя замереть от ужаса каждого, кто мог их услышать, пусть даже издалека. На грани безумия, чувствуя как горят его руки и грудь, выкрикнул святой отец последние свои слова:
- Анна!!! Господи, прости меня!!!



После этого разум уже покинул его, уступив место одной только боли. Еще несколько минут бился Матеуш в предсмертной агонии, а затем его тело сковало судорогой, и оно замерло навсегда.



Убедившись, что ее жертва больше ничего не чувствует, недовольно фыркнула Лея и, приказав огню испепелить тело священника, так чтоб остались лишь горелые кости, обратилась она в летучую мышь и устремилась к замку. До рассвета оставалось всего несколько минут, она едва успевала укрыться от солнца в спасительном склепе. Но по пути домой, не ощущала графиня де Ля Морт должного удовлетворения своей местью, ведь хоть и убила она врага, но он так и остался непобежденным.