"Меж Тьмой и Светом"

[Кэролайн]

На этот раз превращение далось легко и, чувствуя себя совершенно свободным, вампир полетел к выходу из ненавистного храма-тюрьмы, чувствуя как Анна провожает его грустным взглядом.
«Она позовет меня, непременно позовет!» - думал он вылетая из дверей церкви: «Ведь теперь я не сомневаюсь в ее чувствах!»

Однако прежде чем покинуть церковный двор, граф вновь обрел человеческий облик, остановившись перед сложенным из сосновых бревен костром, над которым возвышался каменный столб с кандалами. Рядом, по обе стороны от него, уже горели два костерка поменьше, так что место предстоящей казни было хорошо освещено.



«Смотрю старина Матеуш уже приготовил все декорации к своему бенефису!» - зло глядя на костер, подумал вампир: - «Вот только дров что-то маловато, представление рисковало затянуться… хотя, скорее всего, священник рассчитывал поджаривать меня все два акта… Но ничего, мы это учтем при написании нашего либретто!»
Резко отвернувшись от места своей предполагаемой казни, разгневанный вампир опять совершил превращение и понесся навстречу грозным выкрикам, которые впрочем, очень скоро сменили визг и мольбы о пощаде.



Верша свое «правосудие» над перепуганной толпой, граф де Ля Морт не знал, что крики неудачливых крестьян-бунтарей услышала и Анна.





После прощания с вампиром, она собиралась немедленно покинуть церковь, но лишь за тем, чтобы добраться до дома и собрать немногочисленные вещи. Девушка решила бежать и навсегда укрыться в стенах монастыря, спасаясь там от гнева отца и угрызений совести. Однако стоило ей лишь выйти в церковный зал, как до её слуха донеслись звуки, возвещающие, что началось то, чего она боялась. Анкель разгонял идущую к храму толпу, или же его родня, обнаружив, наконец, пропавшего без вести вампира, в гневе, начала показательные казни непокорных селян - девушка боялась об этом думать.

И в том и в другом случае была виновата только Анна, и осознание того, что она только что собиралась трусливо сбежать, окончательно лишило ее сил. Это было невыносимо, сердце буквально разрывалось на части при каждом новом вопле страха, доносившимся с улицы.

Не видя ничего от слез, девушка упала на колени перед статуей Святой и стала молить Бога о спасении душ всех тех, кого её жалость и греховное чувство к порождению Тьмы обрекли теперь на гибель, а так же о ниспослании ей сил для принятия заслуженной кары.