"Самый выгодный контракт демона Себастьяна, или 3 сезон "Темного дворецкого"

[Кэролайн]

часть 8 "Откровенный дворецкий"

В первую секунду граф хотел позвать своего вновь обретенного дворецкого, но не решился. Ведь он до сих пор так и не смог понять до конца, что движет этим могущественным существом…
Если это привязанность, то тогда как объяснить его поведение на острове Смерти и то, что Михаэлис пытался убить его – Сиэля, когда обнаружил первые признаки перерождения в демона.
Спросить об этом очень хотелось, но сейчас, медленно бредя по обочине раскисшей от дождя дороги, граф Фантомхайв даже не знал, когда снова увидит загадочного дворецкого, имеющего на самом деле полноправную власть над своим юным «Господином».
Кто мог дать Сиэлю гарантию, что демон не затеял с ним какую-то хитрую игру…
«Если он так мастерски лжет самому Азазелю, то явно знаком с Первым из Падших, — глядя себе под ноги чтобы не упасть в грязь, мысленно рассуждал мальчик — Так почему же я должен простить ему все, что было, и довериться из-за одного завязанного бантика? Тем более теперь, когда Себастьян все знает о моих чувствах, а я сам все еще остаюсь в неведеньи об истинной мотивации демона. Разумеется, пытки, как кажется на первый взгляд, не в стиле Себастьяна, но с другой стороны и в этом нельзя быть уверенным на все сто процентов. Ведь чего только не случиться за две тысячи лет?»
Между тем, Сиэль уже совсем устал, как и предупреждал Себастьян, на ботинки налипла сырая глина, и идти стало практически невозможно. К тому же, голод с каждой минутой все сильнее давал о себе знать, вскоре к нему прибавилась еще и жажда. И вот, когда окончательно раздраженный граф пытался вытереть подошвы о чистую траву, то и дело теряя равновесие, за его спиной послышался шум приближающегося на большой скорости экипажа.
Дорогая рессорная карета остановилась точно напротив сердито хмурившего брови Сиэля, который уже видел знакомый силуэт мужчины, управляющего четверкой черных лошадей.
«Ну что ж, — подумал маленький потомок знатного рода Фантомхайв, сверля взглядом темную фигуру на козлах. — Если ты хочешь, поиграть, Себастьян, я принимаю твои правила!»
— Господин! – широко распахнув для него дверцу экипажа, с улыбкой, произнес дворецкий. И на этот раз, действительно, одет Михаэлис был по всем правилам этикета, а узкие туфли сверкали зеркальной чистотой. — Идите скорее сюда. Я привез Вам новую одежду, вишневый морс и горячие булочки с маком.
Несмотря на то, что при этих словах демона, желудок предательски сжался в комок, а во рту выступила слюна, граф лишь надменно сложил на груди руки и воззрился на своего дворецкого с выражением глубокого недовольства.
— И как, по-твоему, я к тебе приду? Да еще и «скорее»?! Забыл, с кем разговариваешь? – холодно произнес Сиэль, с удовольствием отметив, как лицо Михаэлиса буквально вытянулось от удивления. — Живо слезай оттуда и перенеси меня через грязь!
— Ну, вот, наконец, я узнаю своего Господина, — растянув губы в насмешливой улыбке, ответил дворецкий, сумев едва ли не за секунду изменить выражение лица.
А затем он без тени сожаления, легко спрыгнул на ближайшую кочку, не посадив на туфли ни единой грязной точки.
Уже облаченный в новые камзол, жилет и рубашку, удобно устроившись на мягком сидении кареты, и с аппетитом жуя горячую булочку с маком, Сиэль наблюдал как Себастьян, согнувшись вдвое, расшнуровывает его залепленные грязью ботинки.
— Куда деть Вашу старую одежду, Господин? Она уже вряд ли Вам пригодится… — когда с переодеванием было закончено, учтиво осведомился Михаэлис.
— Выкинь ее, – проглотив очередной кусочек уже третей булочки и неторопливо запив его морсом, распорядился граф.
— Как прикажете, Господин, — не слишком стараясь скрыть еще одну насмешливую улыбку, ответил Себастьян.
— И прекрати так ухмыляться! Меня это раздражает, – мрачно добавил Сиэль.
Ему было даже любопытно, когда же демону надоест притворяться, и что он сделает тогда? В конце концов, лучше в одночасье лишиться души, чем вечно ощущать себя бесправным рабом. При мысли об этом графу вновь сделалось очень грустно, но он не собирался подавать вида.
Себастьян исполнил приказ, а затем сел напортив мальчика, и вдруг серьезно взглянул ему в лицо с таким печальным выражением, что Сиэль даже опешил.
— Я думаю, нам стоит поговорить, Мой Лорд, — очень вежливо, но с нотками грусти произнес демон. — Вы ведь хотели задать мне несколько вопросов. Обещаю, ответить на них честно…
Сиэль долго испытующе смотрел на своего дворецкого, пытаясь понять, это всего лишь новая игра, или все же нет… В глубине души мальчика вновь зародилась надежда, но страх обмануться был слишком велик. Однако что-то необычное было сейчас в глазах Себастьяна, такое, чего юный граф прежде никогда не замечал. И ему вдруг очень захотелось поверить. Впервые Сиэль готов был сыграть в открытую с тем, кто давно стал ему самым близким на свете существом.
— Хорошо… — не по-детски серьезно ответил юный Фантомхайв, и стянул с правого глаза повязку, — Я готов, даже если это будет последний наш разговор.
В эту минуту он сбросил с себя все маски и разрушил защитные стены, за которыми так тщательно скрывал свою столь драгоценную для демона душу.
— Скажи, почему ты явился на мой зов? – глухо заговорил Сиэль. — В ночь, когда... когда я впервые увидел тебя.
— Я наблюдал за происходящим в той комнате… — так же не громко ответил Себастьян. — Это была моя работа… просто наблюдать. Совсем еще маленький, хрупкий мальчик судорожно бился в руках своих будущих мучителей, а потом я увидел его глаза. Ваши глаза. В них было столько ненависти и боли… Вы сопротивлялись всем этим фанатикам до последнего, безо всякой надежды на победу. А когда клеймо коснулось кожи, и раздался первый крик, я позволил Вашей душе отделиться от тела, позволил увидеть себя.
— Зачем? – внутренне содрогнувшись от страшного воспоминания, спросил юный граф.
— Не знаю… — задумчиво ответил Михаэлис. — Вернее, я тогда не знал этого наверняка, просто не мог больше смотреть. А затем я заговорил с Вами… Предложил контракт. В тот момент мне безумно хотелось исполнить Ваше первое желание… Убить их всех, порвать на куски, и поглотить души вместе с сердцами.
— Почему ты так поступил? Разве убить их сам ты не мог?
— Нет. Я должен был лишь наблюдать. Вмешиваться по своей воле было не в моей власти. Да и демоны никогда так не поступают…
— А моя душа с первого взгляда показалась тебе привлекательной, или обещала стать таковой в будущем? Ты сразу хотел ее? – Сиэль неотрывно смотрел в глаза своего дворецкого.
— Нет. Ваша душа светилась, мы — демоны второго ранга видим души смертных сквозь их тела, в момент накала эмоций. Вы не были рождены грешным — они сделали Вас таким… – с некоторой горечью пояснил Себастьян. — Боль и страдания не очищают тех, кто тверд духом, но делают лишь сильнее. А унижение достойных рождает ненависть и ожесточение. Когда последний из фанатиков превратился в кусок кровавой плоти, Вы не улыбались, но душа уже изменила свой цвет. Из серебристо-белого ее свечение сделалось фиолетово-синим, почти как Ваши глаза.
Это очень редкое сочетание, я видел такое лишь однажды, у умирающего короля Франции – Карла IX. Так выглядят чистые души, свершившие однажды великое зло.

— И тогда ты понял, что сможешь вырастить из моей души настоящий деликатес? – с мрачным сарказмом уточнил граф.
— Да. Такова моя работа… — демон на секунду опустил взгляд.
— Ты сказал, что «Боль и страдания не очищают тех, кто тверд духом, но делают лишь сильнее. А унижение достойных рождает ненависть и ожесточение», тогда почему, вместо того чтобы заставить меня страдать, ты делал все чтобы я вновь почувствовал себя счастливым? – с недоумением спросил Сиэль. — Ты восстановил мое родовое поместье, сделал компанию «Фантом» одной из ведущих в мире, обустроил дом в Лондоне, нанял верных слуг. Ты ухаживал за мной, выполнял все приказы, даже самые бредовые. Ни разу не причинил мне боль, почему? Разве уроки географии и танцев способны воспитать в человеке зло? А зачем ты всегда закрывал мне глаза, когда на очередном расследовании мы натыкались на жертву убийства? Заново учил улыбаться, не дал поднять руку на дорогого мне человека? Похоже, ты из рук вон плохо справился со своей работой, а единственный грех, который ты точно во мне развил — это чревоугодие…
Сиэль грустно усмехнулся.
— И еще одно… Ты только что сказал, что наблюдал за сектантами, значит, тебе сразу было известно, кто убил моих родителей? Это так?
— Не совсем… — Себастьян вновь отвел взгляд. — Я знал, что в этом замешан ангел, но я не знал его имени… и никогда не встречал прежде.
— Я не понимаю! – Сиэль крепко сжал кулаки, так что побелели костяшки пальцев. — Ты не дал мне прямого ответа! Почему ты два года не искал убийцу моих родителей, но и не взращивал в моей душе зло?
Себастьян поднял на него глаза, хотя мальчику показалось, что это далось демону нелегко.
— Я не знаю, что мне ответить… — тихо проговорил Михаэлис. — Прежде такого не случалось. Вы были совсем маленьким и очень несчастным мальчиком с разбитым сердцем. Я просто не смог повергнуть Вас в новые страдания. Я исполнял роль дворецкого, согласно Вашему приказу и не имел права нарушить его… а главное, не хотел.
— И ты не хотел искать Эша? Намеренно оттягивал исполнение условий контракта? Почему?
Себастьян на минуту задумался, словно решался на какой-то очень важный для него шаг, а затем сказал с горькой самоиронией.
— Смешно, но я сам долго не задумывался над этим. Хотя теперь понимаю… Я с самого начала не желал поглощать Вашу душу, еще задолго до того, как решился себе в этом признаться, и самовольно разорвал наш контракт, там – в Париже…
— Что?! – не в силах поверить в услышанное, воскликнул Сиэль. — Но этого не может быть! Ты же сам, сам все время напоминал мне про контракт! И говорил, что найдешь меня, куда бы я ни сбежал! Я так ненавидел тебя в эти минуты! Зачем ты говорил это? Если ты не хотел меня убивать...
— Я – демон, мой Господин, я заключил с Вами контракт, один из десятков сотен других. И финал всегда был неизбежен, как для человека, пошедшего на сделку, так и для меня. Но с Вами все пошло иначе, я намеренно напоминал Вам об условиях нашего договора. Хотел, чтобы Вы не забывали, кто я на самом деле. И ни секунды не грустили, когда я оставлю Вас навсегда.

Сиэль замер на месте. Он не знал, что сказать. Сначала пытался найти доказательства того что Себастьян ему лжет, но логика неумолимо говорила об обратном. Все сходилось в этой странной мозаики, кроме одного, последнего кусочка.
— Однако ты все же сразился с Эшем… Исполнил мой приказ… И печать договора! Она вернулась на свое место. Почему?
— Но Вы же сами не захотели отступить и твердо решили плыть обратно в Лондон. Я даже помог Вам вернуться, когда все понял. Когда узнал, что Эш переписал Вашу судьбу и обрек на скорую, неизбежную гибель.
— Так значит… Это ты был тем котом? – едва сдерживая свои истинные эмоции, усмехнулся Сиэль. — А я ведь мог и догадаться!
Себастьян не ответил и не улыбнулся. Он просто молчал, глядя в окно кареты.
— Что ж, а как же тогда остров Смерти? Что там произошло на самом деле? Ты же ведь отвез меня туда, чтоб поглотить душу умирающего?
— Да… Я хотел сделать это. Зная Вас, я решил, что Вы выбрали бы небытие, а не вечные муки в нашем отделе Возмездия. Я не мог допустить, чтоб Вы там оказались. Вернее Ваша душа, — очень серьезно ответил Михаэлис. — К тому же, Вы сами просили меня об этом, Вы сами хотели чтоб я забрал всю боль Вышей жизни. Хотя, на самом деле, так сильно не хотели умирать… Я понял это, услышав Ваш последний приказ.
— И ты бы вырвал мне сердце? Как тому грабителю… — внутренне содрогнувшись от этой мысли, прошептал Сиэль.
— Нет, Мой Лорд… – спокойно возразил демон, — Наш контракт уже потерял к тому времени силу, и я не собирался исполнять Ваш последний приказ, ибо Вы сами не знали, чего попросили. Это было уже в моей власти. В тот момент я целиком владел Вами по праву выполненного контракта.
— И что же случилось потом? – нервно сглотнув, проговорил Сиэль. — Я ведь помню твои глаза в тот миг, когда ты склонился к моему лицу чтобы высосать душу. Там – в демоническом лабиринте ты сказал мне правду? Ты не смог сделать это из-за оторванной руки? Но тогда как же я могу помнить твой взгляд? Здесь что-то не сходится!
— Вы правы. В лабиринте я солгал Вам. Клод, конечно, знал правду, но не в его интересах было сообщать начальству о моем нарушении. Ведь он сам совершал противозаконное похищение чужой души. Нас обоих бы наказали.
— Постой, о чем ты? – непонимающе перебил его граф. — О каком нарушении ты говоришь?
— Когда я убил Эша… — уже без оттенка грусти в голосе, ответил Себастьян. — Все то, что он изменил в судьбах еще живых людей, вернулось на круги своя. Шинигами так же позаботились о восстановлении порядка в судьбах смертных. Сняв с Вас повязку, я вдруг заметил изменения, тень смерти, накрывшая Вас почти целиком, испарилась в один миг. Я был поражен этим, но рана все же оставалась очень опасной. Вы знаете, что демоны умеют дарить излечение, это в нашей власти, но чтоб восстановить Ваше тело одного прикосновения было не достаточно. Требовался очень болезненный и сложный ритуал.
— Вы ведь помните, как я принес Вам душу? – неожиданно спросил Себастьян.
— Конечно я помню… Но при чем тут это? – скорее желая услышать столь важную для себя правду, нетерпеливо проговорил Сиэль.
— Притом, что Вы все верно запомнили, — слегка улыбнувшись, ответил демон. — Я извлек Вашу живую душу из раненного тела и поместил в перстень. Драгоценные камни могут стать временным хранилищем для любой души. А потом я провел ритуал и восстановил ваше тело. Однако бой с ангелом отнял слишком много сил, я был так поглощен ритуалом, стремясь излечить Вашу рану как можно тщательнее, что не заметил, как Клод Фаустус похитил перстень с душой. Я почувствовал этого демона слишком поздно, а ритуал нельзя было прервать. Меня охватила потом дикая ярость, ведь я знал, что душу можно поместить и в другое тело, а потом поглотить. Тогда мне очень хотелось порвать Клода на части, тем более мы всегда были с ним «на ножах» как в прямом, так и в переносном смысле. Однако под руку попались лишь руины старого храма Смерти.
Себастьян вновь саркастически улыбнулся.
— Так я потерял Вашу душу, но тело осталось. Мне пришлось поместить его в чемодан и отправиться искать Фаустуса.
— Теперь мне все стало понятно… — задумчиво проговорил граф. — Смутные воспоминания о поместье Транси, о темноте и страхе. Это память моей души?
— Совершенно верно, Мой Господин, но я не позволил долго держать Вас в банке с чаем, — ободряюще улыбнувшись, продолжил Себастьян. — Я вернул перстень, и Вы вновь открыли глаза. Однако все произошедшее повредило Вам память о последнем годе жизни. О том, что мы отомстили, о людях, которых встретили — обо всем. Сказать по правде, такое положение меня устраивало, я сообщил всем, чтобы никто не говорил Вам о том, что Вы что-то забыли. Хотя, разумеется, моей силы хватило бы, чтобы восстановить утраченные воспоминания, ведь их не стерли, они просто укрылись глубоко в подсознании. И мы могли бы спокойно жить дальше, если бы не Клод…
— Почему же ты не убил его сразу? – Сиэль уже чувствовал, что его тело бьет нервная дрожь. Слишком многое он узнал за эти четверть часа, и сейчас его переполняли самые разные эмоции. От обиды до почти неописуемой радости.
— К сожалению, я не мог этого сделать… Дуэль между демонами должна иметь вескую причину. И тогда мы начали с ним борьбу за Вашу душу. Хотя я уже выполнил свой контракт и должен был ее поглотить. В любой момент меня могли вызвать на суд Трибунала и потребовать дать ответ. Поэтому мне пришлось лгать Вам и заставить мстить второй раз. Клод и его подручные демоны должны были поверить в мои намерения. В противном случае я мог потерять Вас навсегда… — в голосе Михаэлиса вновь прозвучала грусть. — Простите, что заставил Вас вновь ненавидеть и убивать невиновных, Мой Лорд, у меня просто не было иного выбора, — Себастьян слегка склонил голову, словно просил прощения у Перворожденного, а не у своего раба.

Сиэль даже вздрогнул от неожиданности, но смог взять себя в руки, ведь в его сердце осталась еще одна рана, нанесенная демоном в прямом и переносном смысле.
— Но если все это правда, если ты не желал моей гибели и столько сделал чтоб меня спасти, как же понимать тот страшный удар в морских водах, пробивший мне грудь? – с горечью и обидой, произнес маленький граф. — Ты хотел вырвать сердце? Хотел убить меня только потому, что я стал демоном?
— Да… – мрачно ответил Михаэлис. — Трудно передать, как я был тогда зол. На Фаустуса, на Анну, на самого себя… Ведь, отвечая на Ваш вопрос, я уже убил Клода и считал себя победителем. Вы сказали тогда: «Иди сюда и поглоти мою душу до самого конца, а пока не поглотишь – ты мой дворецкий!» Я ответил Вам: «Да. Мой Лорд!», но это был ответ на Ваши последние слова. Тем более я мог вообще не подчиняться приказам, так как давно исполнил условия нашего контракта. А затем Анна сбросила Вас с утеса, сказав, что для меня Вы мертвы. Я кинулся следом, уже ощущая, что потерял Вас. Гибель при таком падении была бы практически неизбежной. Но то, что я увидел, когда нашел Вас в воде, эти алые глаза, полные ненависти... Вы превратились в действительно жалкое и отвратительное создание, уж простите меня, Господин, но демон-дитя беспомощен и слаб. Бывают случаи, хоть и очень редко, когда смертные женщины производят на свет такое потомство от неопытных демонов. Создания, рожденные от подобных союзов, немедленно уничтожаются. Я знал это всегда. И увидев, что мой маленький Господин стал таким… Я, действительно, хотел убить Вас, надеясь вырвать душу, чтобы, возможно, позже возродить в ином теле. Но было уже слишком поздно. А когда вы заговорили со мной в лодке, я понял, что больше не вижу Вашей души, такой силой обладают лишь Перворожденные, то есть, Падшие Ангелы. Но чтоб убить Вас сил у меня хватало, тем более вскоре Вы погибли бы сами. Но я не смог убить Вас. Я нарушил закон и оставил слабого, беззащитного демона при себе, понимая, что проклят теперь навечно, так как не видел тогда способа все исправить.
Но когда я узнал, что нас вызывают на суд, я решил, что это шанс вернуть утраченное… Мне удалось встретиться с Анной Анафелоус, тогда, когда я оставил Вас одного в гостинице. Анна — демон первого ранга и обладает огромной силой, но у нее есть свои «глубокие внутренние секреты». Я предложил ей свое молчание в обмен на ее показания в мою пользу. И она согласилась. Ведь наши преступления очень похожи, мы оба совершили то, что строжайше запрещено демонам. А все, что случилось дальше, Вы уже знаете…
Себастьян замолчал, а на его губах все еще оставалась саркастическая улыбка, словно он насмехался над самим собой.
— И ты мне ничего не сказал? – голос Сиэля дрогнул. — Почему?!
— Я считал, что Вы меня ненавидели. И ведь, действительно было за что…
— Но теперь… теперь, ты знаешь что это не так, — с трудом выговорил юный граф, так как его губы почти не слушались, а глаза предательски заблестели. Страх прошел, больше он не ожидал обмана от сидящего напротив демона, а в голове бился всего один, последний вопрос: — Так почему же, Себастьян, почему ты делал все это для меня, даже рискуя своей жизнью, даже считая, что я тебя ненавижу? Почему ты не убил меня, почему ты принес мне душу?
Больше всего в эту минуту Сиэль хотел услышать прямой ответ, ведь ему нужна была уверенность, гарантия. Он устал полагаться на домыслы и жить в постоянном напряжении, ожидая подвоха.
Но Михаэлис внезапно изменил выражение, приняв вид снисходительного учителя, каким всегда был, когда объяснял юному Господину тонкости нотной грамоты или указывал на карте расположения стран.
— Господин, вместо ответа, я дам Вам один очень полезный совет. Вам следует меньше играть в шахматы, и больше времени проводить с Леди Элизабет… Может, тогда Вы поймете, что не все в этом мире можно выразить словами и логически объяснить, – слегка склонив голову набок, Себастьян ободряюще улыбнулся. А затем неожиданно достал из-под полы сюртука яркий кулек конфет и протянул его мальчику.
— Сливочные помадки компании «Фантом» — Ваши любимые!
Сиэль изумленно заглянул в кулек. Там действительно были его самые любимые конфеты, производимые на его собственной фабрике.
— Но откуда ты достал их в этой глуши? – с любопытством уставившись на Себастьяна, спросил юный граф.
— Каким бы я был дворецким семьи Фантомхайв, если бы не смог сделать нечто подобное для моего Господина? — невозмутимо ответил Михаэлис, хитро прищурив карие глаза, а затем добавил: — Тем более, обед мы уже пропустили, но если позволите мне оставить Вас в компании сладостей и вернуться к управлению экипажем, то к ужину мы уже будем в Вашем поместье!
Он наигранно тяжко вздохнул и, уже открыв дверцу кареты, пробормотал вполголоса:
— Надеюсь, Бард, Мейлин и Финни, не вняли Вашему совету, и мне не придется поднимать сие многострадальное строение из пепла в третий раз...

[Кэролайн]

часть 10 "Освобождающий дворецкий"

А после ужина Сиэль отправился принимать ванну перед сном.
Себастьян помог мальчику переодеться в мягкий халат и домашние туфли, а затем отправился наполнять ванну теплой водой.
Вскоре юный граф уже стоял перед большим запотевшим зеркалом, глядя на свое туманное отражение.
— Я добавил в воду настой ромашки, мяты и немного морской соли, это поможет снять стресс, и улучшит сон, — мягко сообщил дворецкий, отходя от наполненной ванны. — Осталось только принести кувшин, Мейлин, должно быть, куда-то его задевала. Хотя… осколков вроде нигде не видно...
Себастьян улыбнулся, внимательно посмотрев на юного Господина, а затем вышел из просторной ванной комнаты, прикрыв за собой дверь.
Сиэль тоже слегка улыбнулся своему отражению, на душе было очень тепло и спокойно, такого умиротворения последний представитель рода Фантомхайв не чувствовал уже очень давно. С того самого момента, как в одну ночь его жизнь была сломана по воле жестокого существа, считающего себя порождением Света.
«Как же относительны понятия Добра и Зла…, — неожиданно подумал граф. — И можно ли считать Злом того кто так добр к тебе? Скорее всего, это вопрос веры, но я больше уже ни во что не верю… Хотя теперь, наконец, могу позволить себе довериться…»
При этой мысли Сиэль вновь улыбнулся и, привычным жестом, стянул с правого глаза повязку.
В тот же миг он замер, неотрывно глядя на свое отражение, затем судорожно протер мутное от пара стекло, в надежде, что ему все только показалось. Но нет. Из зеркала на мальчика смотрело его собственное бледное лицо с пронзительно синими глазами, в которых застыло сейчас немое изумление.
Граф крепко зажмурился, ощущая, как ускоряется ритм его сердца.
«Этого не может быть! — пронеслась в голове полная отчаянья мысль. — Печать контракта не могла исчезнуть, она теперь должна остаться со мной на всю жизнь!»
Сиэль открыл глаза и вновь взглянул в зеркало. Его отражение не изменилось, лишь в чистых синих глазах заблестели выступившие слезы. Внезапно ему все стало ясно. Себастьян не пошел за кувшином, он просто ушел. И никогда больше не вернется.
«Значит, это был прощальный ужин? И последняя подаренная мне мелодия… Вот от чего она казалась настолько прекрасной…, — слезы уже медленно стекали по бледным щекам мальчика, — Но почему же он не сказал? Почему не сообщил, что покидает меня? Хотя… это и так понятно…»
Сиэль почувствовал, как до боли сжалось его сердце. Сейчас юный граф вновь ощущал себя одиноким и совершенно потерянным.
«Как же так, Себастьян… ты же обещал! — мысленно обратился он в пустоту. — Хотя я сам сказал, что не за что не смирюсь с тем, что принадлежу тебе и душой и телом, поэтому ты и ушел, освободил меня, и больше я никогда тебя не увижу…»
— Никогда… — коснувшись рукой зеркала, едва слышно прошептал мальчик. Его хрупкий мир, который едва-едва обрел четкие очертания, вновь рассыпался в прах подобно песочному замку. Душа разрывалась на части от осознания того, что Себастьян больше не придет утром его будить, не подаст завтрак, с улыбкой рассказывая, что за новые деликатесы он приготовил сегодня. Не пошутит, не скажет «Да, Мой Лорд» с характерной только для него скрытой иронией. И никогда уже жизнь не будет такой, как прежде.
«Я освободился от вечного проклятья… почему же тогда мне так невыносимо больно сейчас?» — мысленно спросил себя Сиэль, хотя ответ был для него уже очевиден. Ведь однажды он уже испытал эту боль, в ту ночь, когда навсегда лишился своих родителей.
Юный Фантомхайв смутно помнил, сколько времени прошло с того дня, когда он плакал в последний раз, но сейчас слезы медленно стекали по его лицу и капали на выложенный мрамором пол. Он по-прежнему продолжал смотреть в зеркало, глядя на полные безысходной грусти синие глаза, до тех пор, пока неожиданно не увидел у себя за спиной отражение изумленного лица Себастьяна Михаэлиса.
Мальчик вздрогнул и, не поверив увиденному, резко обернулся к двери. Себастьян стоял с фарфоровым кувшином в руках, а его выражение говорило о полном недоумении.
— Ты не ушел? – едва сдерживая дрожь в плечах, прошептал Сиэль. — Но почему? Нас же больше ничего не связывает?
Себастьян уже справился с удивлением и, ободряюще улыбнувшись мальчику, поставил кувшин на туалетный столик.
— Ну что Вы? Разве дворецкий семьи Фантомхайв мог уйти, и оставить своего Господина одного в ванной? – в его голосе прозвучали ироничные нотки, но улыбка стала чуть более мягкой. — И потом, с чего мне было уходить? Разве Вы не довольны тем, как я справляюсь со своими обязанностями?
— Нет, но… печать… она исчезла, – дрогнувшим голосом произнес Сиэль, стараясь сдержать слезы, которые, как назло, полились с новой силой.
— Конечно, как и моя… – успокаивающе подтвердил Себастьян и, достав из кармана жилета белоснежный платок, подошел к мальчику.
— Вот так… — осторожно промокнув слезы юного графа, удовлетворенно произнес он. — У Вас такие красивые синие глаза. Уверен, Леди Элизабет будет счастлива, когда увидит, что с Вами теперь все в порядке.
Сиэлю жутко захотелось обнять Себастьяна, уткнутся ему в плечо и расплакаться, чтоб он успокаивающе погладил его по голове, сказал, что никогда не оставит.
Но гордость не позволила дать волю чувствам, и вместо этого мальчик моргнул пару раз, словно демонстрируя резь в глазах, а затем сказал, уже выровняв голос:
— Я совсем отвык видеть свет, так ярко… глаза жутко слезятся.
Себастьян хитро улыбнулся.
— Зато теперь Вы свободны от моей власти… и больше нет повода переживать, — демон проницательно смотрел в глаза мальчика. — Однако если Вы не против, я бы хотел сохранить свою должность и остаться с Вами…
Сиэль принял самый серьезный вид, на который только мог быть способен заплаканный мальчик в халате и домашних мягких туфлях.
— Разумеется, я не против! – великодушно произнес он. — Себастьян, ты всегда можешь оставаться в этом доме. Более того, я считаю, что нам следует нанять еще прислугу для уборки в комнатах, растопки каминов и прочей грязной работы. Дело дворецкого ухаживать за своим Господином, подавать чай, ну и готовить, лучше, чем ты, все равно никто не сможет…
Когда юный граф закончил, демон стоял, глядя немного в сторону, так как с огромным трудом сдерживал смех.
— Конечно. Это прекрасная мысль, Мой Лорд, завтра же займусь поиском подходящих людей.
— И еще… — Сиэль принял благосклонно-безразличное выражение. — Я тут подумал… Поместье большое… И если в твоей комнате вдруг поселится пара кошек, то я могу их и не заметить.
— Вы очень великодушны сегодня, Господин, – улыбнувшись мальчику, ответил Себастьян — Мне будет крайне приятно учесть Ваши размышления на сей счет.
— Значит ты меня не оставишь? – уже, скинув маску благосклонного хозяина, совсем по-детски спросил Сиэль.
— Ну, что Вы, разумеется — нет! – помогая мальчику снять халат и забраться в ванну, с хитрой улыбкой подтвердил Себастьян. — Никогда не оставлю, Вы ведь теперь навсегда мой…
— Твой? – резко обернувшись к демону, настороженно переспросил граф.
— Ну, конечно же, мой, – медленно поливая из кувшина худенькие плечики мальчика, подтвердил Себастьян, продолжая улыбаться. — Мой маленький Господин.
— Я не маленький! – уже без тревоги, а скорее с обидой, возразил граф.
— О! Простите мою оплошность, я хотел сказать – Мой юный Господин.
— Да… это другое дело… — окончательно успокоившись, Сиэль прикрыл глаза и откинулся на пологую спинку ванны, позволяя дворецкому тщательно намыливать свое тело и волосы.
Когда водные процедуры были закончены, Михаэлис обернул графа пушистым полотенцем и бережно вынул из ванны.
— Я очень устал, Себастьян… — негромко проговорил Сиэль. — отнеси меня в спальню…
— Да, Мой лорд, – привычно ответил демон.
Сиэль чувствовал, как осторожно дворецкий поднимает его на руки, не позволяя развернуться длинному полотенцу. Мальчику всегда казалось, что Себастьян вообще не ощущает веса своей хрупкой ноши, и оттого держит ее так бережно, словно хрустальную фигурку.
В спальне все уже было убрано, чистые белые простыни дышали свежестью, на столике красовался букет белых роз, а идеально выглаженная ночная рубашка лежала на кровати, поверх одеяла. Себастьян помог графу одеться ко сну и поудобнее устроиться в постели.
— Отдыхайте, Мой Господин, приятных Вам снов… — уже взяв в руку подсвечник и собираясь выйти произнес дворецкий.
— Себастьян, постой… — позвал его уже немного сонный Сиэль. — Останься со мной, пока я не засну…
— Конечно, Мой Лорд, — слегка улыбнувшись, ответил дворецкий и, подойдя к кровати мальчика, сел рядом в кресло.
— Поговори со мной… — не громко попросил граф. Ему хотелось задать демону один важный вопрос, который бился в голове еще со вчерашнего дня.
— Хорошо, если Вы так хотите, давайте поговорим… — уже без тени иронии ответил Себастьян.
— Скажи мне… а как выглядит моя душа сейчас? – осторожно спросил Сиэль.
Демон слегка опешил от такого вопроса.
— Господин, Вы уверены, что хотите это узнать? – серьезно спросил он.
— Да. Я хочу… — твердо ответил граф Фантомхайв.
Себастьян внимательно посмотрел ему в глаза, и Сиэль заметил малиновые отблески, на миг возникшие в зрачках демона. Но мальчик не испугался, а лишь отвел взгляд.
— Хорошо… — не громко проговорил дворецкий. — Сейчас Ваша душа очень похожа на осеннее ночное небо, она бархатно синяя, лишенная свечения, характерного для большинства человеческих душ, но в этой глубокой синеве мерцают маленькие серебристые искры, совсем как звезды. Они светятся очень неравномерно, одни яркие, другие едва различимы. Это чувства ко всем, кто был и остается дорог Вашему сердцу, — Себастьян вздохнул и продолжил: — К убитым родителям, к мадам Анджелине, к Леди Элизабет, к погибшему за Вас Абберлайну, к принцу Соме, к нашим слугам, которых Вы напрасно считаете «никчемными клоунами», даже к Лау… И одна яркая искорка есть и для меня…
Сиэль опустил взгляд, задумавшись над словами демона, в сердце мальчика проникла какая-то тихая грусть.
— Скажи, а у кого бывают такие души? Ты ведь встречал подобное прежде? – почти шепотом спросил он.
— Лично я не встречал… — печально улыбнувшись, ответил Себастьян. — Но, точно знаю, что такие души встречаются редко и принадлежат людям совершившим множество преступлений, о которых они не жалеют. Однако наделенных твердым духом, интеллектом и гибким, острым умом, от чего их грехи становятся еще более тяжкими.
Однажды, очень давно, молодому наемному убийце из Римской колонии сказал почти эти же слова незнакомец в алой тоге, его глаза светились малиновым огнем, а за спиной были сложены черные крылья.
Михаэлис снова вздохнул и добавил:
— А еще он сказал тому юноше, что такие души никогда не найдут покоя, но их обладатели могут обрести власть над людьми и стать бессмертными демонами подземного мира… только вот демонам запрещено любить.
— Это ведь был ты, да? Тот юноша, – неотрывно глядя в печальные глаза своего дворецкого, спросил Сиэль.
— Простите, Мой Господин, не стоит рассказывать на ночь подобные мрачные сказки… — изобразив на лице самую беспечную улыбку, резко сменил тему Себастьян. — Лучше я расскажу Вам, как на балу при дворе великого Короля Солнца встретил еще юную Антуанетту Пуассон будущую первую красавицу Франции маркизу де Помпадур…
***
Еще несколько минут Себастьян рассказывал мальчику о прекрасных дамах, странных нравах и обычаях начала Галантного века, а затем заметил, что Сиэль уже тихо спит, уронив одну худенькую ручку на край кровати. Сейчас он казался особенно хрупким и беззащитным. Разум взрослого человека с чувствами и телом ребенка. Крайне необычное сочетание.
Себастьян улыбнулся, глядя на спящего мальчика, затем бесшумно встал с кресла и, подойдя к кровати, осторожно, чтоб не разбудить, подвинул ручку юного графа в более удобное положение, и накрыл одеялом.
— Спи спокойно, мой маленький Сиэль… — едва слышно прошептал Михаэлис, затем задул свечи и вышел из спальни.
Направляясь по коридору в свою комнату, Себастьян чувствовал себя почти счастливым, настолько, насколько это вообще возможно для демона.
«Одиночество — самая страшная пытка, особенно когда длится вечность...» — пронеслись в его голове давно услышанные слова, тогда он не задумался об их истинном смысле, но теперь понимал его, так как никто другой. Однако из каждой ситуации можно отыскать выход, даже если ты навсегда потерявший надежду на прощение демон.
«Одиночество — самая страшная пытка, но я все же нашел способ ее избежать…, — мысленно заключил Михаэлис. — Сейчас, когда я вижу душу моего маленького Господина и все чувства, которые он испытывает, я понимаю, что и в непроглядном мраке моей души светится одна маленькая серебристая точка. Однажды, на реке Смерти, юный граф назвал свои чувства красивыми, теперь я точно знаю, что это действительно так… И хотя я и демон, поглощающий души людей, но для этой единственной души навсегда останусь верным дворецким. Ни в земном мире, ни в преисподней, одиночество больше никогда не будет нашим проклятьем. Должно быть, в этом и заключался самый выгодный мой контракт».

КОНЕЦ.