Оборотни в мифах народов мира

[Бомж с Дробовиком]

Глава вторая
ЛИКАНТРОПИЯ В ДРЕВНОСТИ

Что такое ликантропия? — Марцелл Сидийский. — Вергилий. — Геродот. — Овидий. — Плиний. - Агриопас. — Петроний. — Легенды Аркадии. — Толкование

Что такое ликантропия? Ликантропия это превращение мужчины или женщины в волка, способного нападать на людей и поедать их. Данное превращение либо производится намеренно при помощи волшебства, либо происходит ненамеренно и трактуется как Божья кара за какой-нибудь серьезный проступок.
Таково традиционное определение ликантропии. Разумеется, на самом деле это явление соотносится с определенной формой сумасшествия, которая часто диагностируется у пациентов психиатрических лечебниц.
В древности существовало несколько разновидностей этого расстройства: кроме лккантропии, были распространены также куантропия и боантропия, при которых людям чудилось, что они превращаются, соответственно, в собак или коров. На севере Европы, как вы вскоре убедиться, наиболее привлекательным для оборотничества животным оказался медведь, в Африке — гиена. Впрочем, о вкусах не спорят.
В дошедшей до нас главе о ликантропии из Медицинской поэмы Марцелла Сидийского говорится о том, что у людей, страдающих таким недугом, наблюдаются обострения в начале каждого года, особенно в феврале.
Несчастные в своем поведении полностью уподобляются волкам или псам, а ночами предтточитают уединяться на кладбищах.
В восьмой эклоге «Буколик» Вергилий пишет:

Трав вот этих набор и на Понте найденные яды
Мерис мне передал сам — их много родится на Понте
Видела я, и не раз, как в волiса от них превращался
Мерис и в лес уходил; нередко души умерших
Он из могил вызывал и сводил урожаи к соседу.

В «Истории» Геродота содержатся сведения народе невров, живущем в северных землях: «Невры, по-видимому, колдуны.. Скифы и живущи среди них элляны, по крайней мере, утверждаю? что каждый невр ежегодно на несколько дней об1 ращается в волка, а затем снова принимает человеческий облик» (книга IV, 105).
Помпоний Мела также рассказывает об этом народе: «В определенное время любой невр, если хочет, превращается в волка, а затем опять принимает прежний вид» (книга II, 1).
Широко известен античкый сюжет, к которому обращается Овидий в своей поэме «Метаморфозы»: Ликаон, царь Аркадии, в доказательство своего всемогущества принес в жертву IОпитеру младенца и за это был превращен в волка (см. Овидий «Метаморфозы», книга I, 237; а также Павсаний «Описание Эллады», кн. VIII, 2, § 1; Иоанн Цец «Схолии к Ликофрону», 481; Эратосфен «Катастеризмы», книга 1, 8).

...Воет, пытаясь вотще говорить. Уже обретают
Ярость былые уста, с привычною страстью к убийству
Он нападает на скот, — и довыле на кровь веселится!
Шерсть уже вместо одежд; становятся лапами руки.
Вот уж он — волк, но следы сохраняет прежнего вида:
Та же на нем седина, и прежняя в морде свирепость,
Светятся так же глаза, и лютость в облике та же.

Плиний Старший, Ссылаясь на Эванта, повествует о том, что в ходе праздлеств в честь Юпитера Ликейского в роду Антея принято было выбирать юношу для своеобразного приношения.
Его отводили на берег Аркадского озера, где он разоблачался и, прыгнув в воду, оборачивался волком. Через девять лет волк мог вернуть прежний облик, но только если за этот срок он не вкусил человечьей плоти, причем после повторного превращения оборотень выглядел на девять лет старше.
Агриопас рассказывает о некоем Демэнете, который во время человеческих жертвопринений Совершавшихся в Аркадии в честь Юпитера Ликейского, позвал вкус плоти, превратился в волка и оставался в этом обличье в течение десяти лет, после чего вновь стал человеком и даже принял участие в Олимпийских играх.
В «Сатириконе» Петрония находим следующий эпизод:
«… На мое Счастье, хозяин по каким-то делам уехал в Капую. Воспользовавшись случаем, я уговорил нашего жяльца проводить меня до пятого столба. Это был солдат, сильный, как Орк. Двинулись мы после первых петухов — луна сияет, светло как днем. Дошли до кладбища. При- ятель мой остановился у памятников, а я похаживаю, напевая, и считаю могилы. Потом посмотрел на спутника; а он разделся и платье свое у дороги положил. У меня душа в пятки: стою ни жив ни мертв. А он обмочился вокруг одежды и вдруг обернулся волком. Не думайте, что я шучу; ничьего богатства не возьму, чтобы соврать.
Итак, на чем я остановился? Да, превратился он в волка, завыл и ударился в лес! Я спервоначала забыл, где я. Затем подошел, чтобы поднять его одежду, — ан она окаменела. Если кто тут перепугался до смерти, так это я. Однако вытащил я мечч, и всю дорогу рубил тени, вплоть до самого дома моей милой. Вошел я белее привидения. Едва духа не испуетил; пот с меня в три ручья льет, глаза закатились; еле в себя пришел . Мелисса моя удивилась, почему я так поздно.
«Приди ты раньше, — сказала она, — ты бы нам пособил; огромный волк ворвался в усадьбу и весь скот передушил: словно мясник, кровь им выпустил. Но хоть он и удрал, однако и ему не поздоровилось: один из рабов копьем шею ему проткнул».
Как услыхал я это, так уж и глаз сомкнуть не мог и при первом свете побежал быстрей ограбленного трактирщика в дом нашего Гая. Когда поравнялся с местом, где лежала окаменевшая одежда, вижу: кровь, и больше ничего... Пришел я домой. Лежит мой солдат в постели, как бык, а врач лечит ему шею. Я понял, что он оборотеаь, и с тех пор куска хлеба съесть с ним не мог, хоть убейте меня. Всякий волен думать о моем рассказечто хочет, но да прогвеваютея на меня ваши гении, если я соврал».
В античньтх мифах Юпитер превращался в быка, Гекуба — в собаку, Актеон — в оленя, спутвики Улисса — в свиней, а дочери Протея отправились пастись на луг, решив, будто стали коровами исторонились людей, покуда их не взяли на привязь.
Августин Блаженный в трактате «О граде Божьем» упоминает одну знакомую пожилую женщину, которая якобы умеет силою колдовства превращать людей в ослов.
В осла с помощью Чудесной мази превращается и главный герой замечательного романа Апулея «Золотой осел».
Следует отметить, что особенное распространение ликантропия получила в Аркадии. Возможно, это было обусловлено рядом причин. Местное население активно занималось сельским хозяйством, Разводило скот, а волки наверняка наносили стадам существенный урон. Чтобы избавиться от напасти, пастухи приносили в жертву богам, скорее всего, младенцев, о чем косвенно свидетельстпуст миф о Ликаоне. По-видимому, в мифе нашел Отражение факт человеческого жертвоприношения, который ассоциировался с именем царя, положившего начало такому обряду.
Однако, с другой стороны, сюжет этого мифа слишком широко известен, чтобы рассматривать его в сугубо историческом контексте и связывать с конкретным событием, происшедшим в определенной местности.
В прошлом почти весь мир верил в оборотней, а кое-где эта вера оказалась настолько сильва, что сохранилась и поныне. Вряд ли скандинавские вервольфы поддерживали непосредственную связь с оборотнями Аркадии. Очевидно, мы имеем дело с очень древним суеверием, одинаково глубоко укоревившимся в умах викингов, тевтонов и греков задолго до рождения царя Ликаона. Чтобы убедиться в этом, достаточно обратиться к литературе Древнего Востока, где подобные сюжеты так же весьма популярны.


Глава третья
ОБОРОТНИ СКАНДИНАВИИ

Скандинавские традиции. — Виды оборотничества. — «Песнь о Вёлунде». — «Сага о Волсунгах». — «Сага о Хрольве Жердинке». — «Фарерская песня». — «Песнь о Хельги. — «Сага о людях из Озерной Долины». — «Сага о людях с Песчаного Берега»

В Норвегии и Исландии когда-то жили люди, которых называли eigi einhamir (букв. меняющие шкуру). Предания о них явно имеют языческие корни. Как гласят легенды, эти люди могли менять свое обличье и становиться самыми разными существами. Их тело после превращения — «другая шкура» — ничем не уступало их исходному облику и даже называлось точно так же — hamr. В древнескандинавском языке имелись специальные слова и выражения, обозначавшие, например процесс превращения оборотня, «смену шкур», — at skipta homumили athamaz, а также путешествия и деяния оборотня — hamfor. В результате превращения оборотень приобретал сверхъестественные способности — его физическая сила удваивалась, а то и утраивалась, он обретал ловкость и хитрость того зверя, в которого превратился, и отныне назывался hamrammr.
Изменение облика происходило по-разному. Иногда человеку оказывалось достаточно накинуть на себя шкуру животного, чтобы тотчас превратиться в него. В других случаях душа оборотня на время переселялась в зверя, оставив человеческое тело в состоянии каталепсии, ничем не отличимой от смерти. Тело зверя либо заимствовалось, либо специально создавалось для превращения. Был и третий вид оборотничества: некоторые колдуны, ни в кого на самом деле не превращаясь, при помощи особых заклинаний могли вызывать галлюцинации у окружающих, так что те начинали видеть вместо них зверей, птиц или любые другие объекты.
Единственный способ узнать «сменившего шкуру» (eigeeinhamir) в зверином обличье — посмотреть ему прямо в глаза, потому что лишь взгляд после превращения остается неизменным. «Сменивший шкуру» подчиняется инстинктам животного, в облике которого пребывает, сохраняя при этом человеческий рассудок, а значит, может все, на что способно его звериное тело, и все, что замыслит его человеческий разум. Такой оборотень летает, как птица, плавает, как рыба, а если превратится в волка, то отправляется на охоту – ganadreid, и тогда горе любому кто попадется на его пути.
Давайте рассмотрим все три вида оборотничества на конкретных примерах из скандинавских источников. Фрейя и Фригг могли облачаться в соколиное оперение и летать всюду в образе (лов. По преданию, Локи однажды взял Фрейя и обернулся соколом, но его выдали глаза — в отличие от птиц, Локи не мог не моргать, ктому же во взгляде его всегда читались хитрость и злоба. В «Песни о Вёлунде» находим следующий эпизод:

1
С юга летели
над лесом дремучим
девы-валькирии
битв искавшие;
на отдых у озера,
лен драгоценный
начали прясть.
2
Первая дева, —
нет ее краше, —
на плечи Эгилю -
руки вскинула
Сванхвит вторая,
в одежде белой
из перьев лебяжьих;
а третья сестра
Вёлунда шею
рукой обвила.

В предисловии к «Песни» Сэмунд Мудрый вкратце пересказывает читателю ее содержание: оказывается, что эти три девы были пойманы когда сняли с себя лебяжье оперение и, следовательно, утратили способность летать.
Подобным же образом для оборотничества использовались волчьи шкуры. Например, в «Саге о Волсунгах» есть такой сюжет:
«…Надо теперь сказать о том, что Синфьотли показался Сигмунду слишком молодым для мести, и захотел он сперва приучитъ его понемногу к ратным тяготам. Вот ходят они все лето далеко по лесам и убивают людей ради добычи. Сигмулду показался мальчик похожим на семя Волсунгов, а считал он его сыном Сиггейра-конунга и думал, что у него — злоба отца и мужество Волсунгов, и удивлялся, как мало он держится своего рода-племени, потому что часто наломииал он Сигмунду о его злосчастии и сильно побуждал убить Сиггейра-конунга.
Вот однажды выходят они в лес на добычу и находят дом некий и двух людей, спящих в доме, а при них толстое золотое запястье. Эти люди были заколдованы, так что волчьи шкуры висели над ними: в каждый десятый день выходили они из шкур; были они королевичами.
Сигмунд с сыном залезли в шкуры, а вылезть не могли, и осталась при них волчья природа, и заговорили по-волчьи: оба изменили говор. Вот пустились они по лесам, и каждый пошел своей дорогой. И положили они меж собой уговор нападать, если будет до семи человек, но не более; и тот пусть крикнет по-волчьи, кто первый вступит в бой.
— Не будем от этого отступать, — говорит Снгмунд, — потому что ты молод и задорен, и может людям прийти охота тебя изловить.
Вот идет каждый своею дорогой; но едва они расстались, как Сигмунд набрел на людей и взвыл по-волчьи, а Синфьотли услыхал, и бросился туда, и всех умертвил. Они снова разлучились. И недолго проблуждал Синфьотли по лесу тому, как набрел он на одиннадцать человек и сразился с ними, и тем кончилось, что он всех их зарезал. Сам он тоже уморился, идет под дуб, отдыхает.
Тут пришел Сигмунд, и Синфьотли молвил:
— Ты звал меня на помощь, чтоб убить семерых, а я против тебя по годам ребенок, а не звал на подмогу, чтоб убить одиннадцать человек.
Тут Сигмунд прыгнул на него с такой силой; что он пошатнулся и упал: укусил его Сигмунд спереди за горло. В тот день не смогли они выйти из волчих шкур. Тут Сигмунд взваливает его к себе на спину и несет в пещеру: и сидел он над ним, и посылал к троллам волчьи те шкуры.
(«Сага о Волсунгах», глава VIII «Сигмуцд с сыном надевают волчью шкуру»).
В той же саге есть еще один примечательный фрагмент (см. главу V «Гибель Волсунга»):
«…Тут велит он сделать, как она просила, ивзяли большую колоду, и набили ее на ноги тем десяти братьям на некоем месте в лесу; и вот сидят Они там целый день до ночи. А как сидели они в колоде той о ПОЛуЩ,Чи, вот Выходит к ним из лесу Старая волчица; была она и велика, И собой безОбразна. Удалось ей загрьхэть одного из них на- Смерть; затем сьела она его без остатка и пошла прочь. А на утро то послала Сигшо к братьям своим человека, которому больше всех доверяла, узнать, что делатся; а когда он вернулся, то сказал ей, Что умер один из них. Очень ей покаладось тяжко, Что все они так умрут, а она им помочь не может.
Коротко сказать, девять ночей кряду придодила эта самая волчица в полночь и заедала одного из них до смерти, пока все погибли и Сигмунд один остался. И вот, когда настала десятая ночь, Послала Сигю верного своего человека к Сигмунду-брату, И дала в руки ему меду, и велела, чтоб он смазал лицо Сигмуида, а немного поло жил ему в Рот. Вот идет тот к Сигмукду и делает, как ему ведено, и возвращае домой. Ночью приходит Iутэта самая волчиха по Своей привычке, и думала она загрызть его насмерть как братьев; и тут чует она дух тот медвянь и лижет ему все лицо языком, а затем запускает язык ему в рот. Он не растерялся и прикусил волчице язык,
Стала она крепко тянуть и с силой тащить его назад и так улерлась лапами в колоду, что та расселась пополам; а Сигмупд так мощно сжал зубы, что вырвал ей язык с корнем, и тут ттриключмлась ей смерть. И сказывают иные так, будто эта самая волчиха была матерью Сиггейра-конунга, а приняла она такое обличье через свое волшебство и чародейство.
Еще один интересный сюжет на ту же ‘i встречаем в «Саге о Хрольве Жердилке и его воинах»:
«…Теперь речь пойдет о том, как Уппдалиром на севере Норвегии правил конунг, которого знали Хрилг. .У него был сын по имени Бьёрн. Как рассказывают, когда королена скончалась, колуяг очень горевал, как и многие другие люди. Его советники и жители страны просили его снова же- ниться, и случилось так, что он послал людей г южные страны искать ему жену. Но навстречу i пришла ужасная непогода и сильные штормы, i пришлось развернуть корабли и держать курс ветру, и тогда было решено направиться на сене в Финнмёрк и пробыть там эту зиму.
Вот они высадились на берег и нашли какую-то хижину. Там внутри сидели две женщины красивой внешности. Они приветствовали их и спросили, с куда они прибыли. Посланцы рассказали им о ем путешествии и о своем задании. И они спросили откуда эти женщины и по какой причине они, такие красивые и достойные, оказались здесь в одиночестве, столь далеко от других людей.
Старшая ответила:
— Меня зовут Ингибьёрг, а дочь мою Хвит; я наложница конунга финнов.
Людям конунга очень понравились эти женщины, и они решили узнать у них, не поедет ли Хвит С Ними, чтобы вьтйти замуж за конунга Хрякга, Она согласилась, и ол вернулись и встретились с Конунгом Хрингом, и сразу же посланцы спросили, будет ли конунг жениться на этой девушке, или она должна возвратиться той же дорогой. Конунгу очень понравилась невеста, и он тотчас еде- дал ей свадебный подарок. Его даже не заботило, что она была небогата. Конунг ёще не был стар и скоро привык к королеве.
Неподалеку от конунга жил один старик, у него была жена и один ребенок — дочь по имени Бера. Она была юна и красива. Сын конунга Бьёрн и дочь старика Бера в детстве вместе играли и очень подружились, у старика было мною богатств, которьте он завоевал в молодости в походах, и был он великим воином. Бера и Бьёрн очень полюбили друг друга и часто встречались.
Вот прошло некоторое время, когда ничего не Происходило. Сын конунга Бьёрн очень вырос и сделался высоким и сильным, Он преуспевал во всех умениях. Конунг Хринг надолго уезжал из страны в походы, а Хвит оставалася, дома и правила страной. Она не дружила с простолюдинами, а с Бьёрном была очень ласкова, но это ему мало нравилось.
И однажы, когда конунг Хринг уезжал из дома, королева посоветовала ему, чтобы его сын Бьёрн остался править страной вместе с ней. Конунг нашел это разумным, не Бьёрн не одобрил это, однако конунг оставил ею и уехал из страны с большим войском.
Бьёрн после разговора со своим отцом пошел домой, недовольный и красный от гнева. Королева пришла поговорить с ним, она хотела развеселить Бьёрна и сказала, что хотела бы подружиться с ним Он попросил ее уйти прочь. Она сделала так на этоГ раз. Однако она часто приходила беседовать с ним и говорила, что было бы хорошо, если бы они спали вместе, пока колунг будет в отьезде, и обещала, что вместе им будет гораздо лучше, чем если у нее будет такой старый муж, как конунг Хринг.
Бьёрн тяжело воспринял такие речи, дал ей пощечину, и приказал ей убираться прочь, и о толкнул ее. Юна сказала, что не ожидала, что будет отвергиута и избита:
— И тебе кажется лучше, Бьёрн, обнимать старикову дочь, и что ты этого достоин, и считаетл бесчестным насладиться моей любовью и нежностью, но не бывать по-твоему из-за упрямства твоего и глупости.
Тут она ударила его перчаткой из волчьей шкуры и сказала, что он превратится в медведя, дикого и свирепого:
— И не кормись теперь никакой иной пищей, кроме стад твоего отца. Будешь ты убивать больше, чем тебе понадобится, и никогда не освободишься от этих заклятий, а память об этом будет для тебя хуже всего.
После этого Бьёрн пропал, и никто не знал, что с ним сталось. Когда люди заметили исчезновение Бьёрна, то отправились его искать, но, конечно же, никого не нашли. И рассказывается, что с тех пор скот конунга начал погибать десятками, и повинен в этом был один серый медведь, огромный и жестокий.
Одним вечером случилось так, что дочь старика увидела этого свирепого медведя. Медведь подошел к ней и повел себя с ней дружелюбно. Ей показалось, что она узнала у этого медведя глаза Бьёрна, конунгова сына, и она не убежала. Тут зверь отошел от нее, а она пошла за ним, и в конце концов они пришли к какой-то пещере. И едва она подошла к этой пещере, оттуда вышел человек и поприветствовал старикову дочь Беру. Она узнала Бьёрна, сына Хрилга, и то была очень радостная встреча. Некоторое время они оставались в пещере, потому что она не хотела покидать его. Он сказал, что ей не подобает оставаться там рядом с ним, потому что он становился зверем днем, а человеком ночью.
Вот конунг Хрииг вернулся из похода домой, и ему рассказали, какие случились новости, пока он отсутствовал, об исчезновении его сына Бьёрна ио большом звере, который Появился в стране и погубил большую часть его скота. Королева подстрекала убить это животное, но конунг не спешил с охотой.
Одной ночью, когда Бера и конунгов сын лежали рядом, Бьёрн начал рассказывать:
— Страшусь я, что завтра будет день моей Смерти, и они меня затравят, и, хотя нет мне в жизни счастья из-за наложенного на меня проклятия, одно мне в радость, что мы с тобой вместе, однако и это теперь заканчивается. Я дам тебе это кольцо, что у меня под левой рукой. Утром ты увидишь людей, которые будут ловить меня, и, Когда я буду мертв, иди к конунгу и попроси его отдать тебе то, что будет под левой лопаткой зверя, и он пообещает тебе это.
Он поведал ей много других вещей, а потом превратился в медведя. Медведь вышел наружу, она пошла за ним оглянулась и увидела множество охотников за горным перевалом, и много больших псов бежало перед ними. Медведь выбежал из пещер и спустился со склона. Собаки и люди конунга встретили его, но трудно было им его одолеть до того как они совладали с ним, он покалечил много людей и убил всех собак. Наконец они взяли его в кольцо, он метался внутри и понял, что любом случае не сможет вырваться. Тогда он повернул туда, где стоял конунг, схватил того чело века, что стоял перед ним, и разорвал его живым на части. Медведь был так измучен, что упал на землю пластом. Тогда они быстро напали на медведя и убили его.
Это видела дочь старика. Она подошла к конунгу и сказала:
— Не отдашь ли мне то, господин, что под левой лопаткой этого зверя?
Конунг согласился, сказал, что, если там что-то и окажется, он с радостью ей это подарит.
Люди конунга начали свежевать медведя. Бера подошла туда и забрала кольцо, постаравшись чтобы никто не увидел, чтб она взяла, хотя за ней и не присматривали. Конунг спросил, кто она такая, потому что не узнал ее. Она ответила, как приличествовало, но назвалась другим именем.
Вот конунг поехал домой, и Бера присоединилась к конунгу. Королева очень радовалась, хорошо ее приняла и поинтересовалась, откуда она. Она, как и раньше, не сказала правды. Теперь королева устроила большой пир и велела приготовить к столу мясо медведя. Старикова дочь была в покоях королевы и не могла уйти прочь, потому что королева заподозрила бы, кто она.
Быстрее, чем ожидалось, королева пришла с тарелкой, в которой было медвежье мясо, и попросила Беру отведать. Та не захотела есть.
Это отвратительно, — сказала королева, — ты воротишь нос от еды, которую сама королеоказа тебе честь, предлагает тебе. Бери скорее, не то хуже будет.
Она отрезала для нее кусочек, и так произошло, она съела этот кусочек. Королева отрезала тогда другой и положила ей в рот, и маленькая часть от этого куска пошла вниз, но остальное она выплюнула изо рта и сказала, что больше не будет есть, даже если она будет ее мучить или убьет.
Королева сказала:
— Кажется, этого достаточно,— и рассмеялась.
В одной фарерской песне о деяниях Финна есть такие строки:

Понял Финн, что попал в беду,
Что подлался колдовству,
В волка был тогда обращен:
Много жизней волк загубил.

Во «Второй песни о Хельги, убийце Хундинга» также находим упоминание об оборотничестве (См. строфу 33):

...Пусть не разит
меч твой в битве
разве что сам ты
сражен им будешь!
Было бы местью
за гибель Хелги,
если б ты волком
скитался в чаще,
нищим и сирым,
вечно голодным,
разве что трупы
тебя б насыщали!

Во всех приведенных примерах речь идет о изменении внешнего облика. Далее мы обратимся к рассмотрению случаев, когда одна душа по очереди переселяется то в человека, то в зверя. Например, в «Саге об Инглингах» говорится об Одине следующее: «Один мог менять свое обличье. Тогда его тело лежало, как будто он спал или умер, а в это время он был птицей или зверем, рыбой или эмеей и в одно мгновение переносился в далекие страны по своим делам или по делам других людей» (глава УII). Подобным же образом датский король Гарольд послал В Исландию колдуна в обличье кита, причем человеческое тело, покинутое душой, все это время лежало дома, хладное и неподвижное. В ранее упомянутой «Саге о Хрольве Жердинке» также есть аналогичный пример: Бёдвар Медвежонок (Бёдвар Бьярки) оборачивается огромным медведем и нападает на врагов, окруживших дворец его короля, а его человеческое тело остается во дворце, и всем кажется, будто этот воин, лежащий подле очага мертвецки пьян.
В «Саге о людях из Озерной долины» упоминаются три финна, которые на три ночи оказались заперты в хижине, хотя прежде обязались по приказу вождя норвежцев Ингимунда отправиться в Исландию и разузнать все об этой стране, потому что он собирался ее завоеть. Тела финнов были неподвижны, души покили их и устремились выполнять поручение, так что, очнувшись через три дня, посланцы представили Ингимунду подробный отчет об Озерной Долине, где мечтал побывать вождь. В саге, однако, не уточняется, в каком обличье (птичьем или зверином) путешествовали в Исландию души воинов, покинув тела.
Третий способ превращения, который мы упоминали, предусматривает не изменение облика, а наложение заклятия на окружающих людей, которым начинает казаться, что они видят не колдуна, а некий иной предмет или животное. Тому есть немало примеров в сагах, например в «Саге о Хромунде, сыне Грейпаи в "Саге о названных братьях". ИнтеСев в этой связи и следующий фрагмент "Саги Людях с Песчаного Берега":
"Гейррид, хозяйка хутора на Чаечном Склоне, послала на Жилой Двор сообщить, что ей стало доподлинно известно, что руку Ауд отрубил Одд, сын Катлы.
Когда Торарин и Арнкель услыхали об этом, они выехали с десятью спутниками на Чаечньий Склон и провели там ночь. Наутро они выехали Холму, и на хуторе увидели, как они скачут. Дома никого из мужчин, кроме Одда, не было.
Катла сидела на поперечной скамье и мотала пряжу. Она велела Одду сесть рядом:
- Не беспокойся и сиди тихо.
Она велела женщинам оставаться на своих Местах:
- Я буду отвечать за нас всех.
Прибыв на место, Арнкель и его люди тут ж вошли в дом. Когда они зашли в покои, Катла приветствовала Арнкеля и спросила о новостях. Арнкель ответил, что рассказывать нечего; он спрашивает, где Одд. Катла сказала, что он уехал на юг к Широкому Заливу.
— И он бы не стал избегать встречи с тобой если бы был дома, потому что мы верим в твое благородство.
— Все может быть, — говорит Арнкель, — однако мы хотим обыскать здесь жилище.
— Это как вам угодно,— говорит Катла и велю кухарке посветить им и открыть ради них чулан, — других запертых помещений здесь у нас нет.
Они видели, что Катла мотает пряжу с челнока. Вот они обыскивают помещение, не находят Одда и после этого уезжают прочь. Не успели они далеко отьехать от ограды, как Арнкель остановился и сказал:
— Неужто Катле удалось заморочить нам голову? Ведь Одд, ее сын, был на хуторе —- там, где нам казалось, будто мы видим прялку.
— На это она вполне способна, — говорит Торарин, — и мы поедем обратно.
Когда на Холме увидели, что они возвраются, Катла сказала женщинам:
— Оставайтесь на своих местах, а мы с Оддом пройдем в сени.
А когда Катла с Оддом вышли в сени, она стала напротив входной двери и принялась расчесывать своего сына Одда и обрезать ему волосы. Арнкелъ и его люди ворвались в дом и увидели, что Катла стоит и играет со своим козлом, равнивает ему бороду и хохол и вычесывает лохмы. Они прошли дальше, но Одда нигде не обнаужили; прялка Катлы лежала на скамье, и они уверились, что Оддом там и не пахло. Затем они вышли во двор и уехали прочь. Но когда они проехали примерно до того места, что в первый раз, Арнкель сказал:
— Не кажется ли вам, что Одд скрывался под личииной козла?
— Точно уже не узнаешь, — говорит Торарин, — но если мы снова повернем обратно, то смосхватит Катлу за руку.
Попытаем счастья еще раэ, — говорит Арнкель, — и посмотрим, что получится. И они снова поворачивают обратно. Когда на хуторе заметили, как они едут, Катла велела Одду идти с ней. Они вышли во двор и подошли к куче золы; тогда Катла велела Одду лечь под кучей:— И оставайся на месте, что бы вокруг ни происходило.
Когда Арнкель и его люди прибыли на хутор, они сразу ворвались в покои; Катла сидела на скамье и пряла. Она приветствует их и говорит, что они сделались тут частыми гостями. Арнкель отаечал, что так и есть. Его спутники взяли прялку и разрубили на куски.
Тут Катла сказала:
— Теперь уже нельзя будет сказать вечером, что вы напрасно съездили сюда на Холм, раз вы порубили прялку.
Затем Арикель и его люди пошли искать Одда и доме и на дворе и не увидели ничего живого, кроме одного ручного борова, который пасся у Катлы на выгоне и лежал возле кучи золы. После этого они уехали прочь.
Когда они прошли поллути к Чаечному Склону, то увидали Гейррид, выехавшую на встречу одним работником. Она спросила, как прошла их поездка, и Торарин рассказал ей. Она отвечала что они искали Одда спустя рукава.
— И я хочу, чтобы вы еще раз повернули о ратно. Я поеду вместе с вами, и Катле вряд л снова удастся проскочить под парусом из лопуха.
Затем они повернули обратно. На Гейррид был синяя накидка. И когда их заприметили на Холме, Катле доложили, что едет четырнадцать челове и один из них в крашеной одежде.
Тогда Катла скааала:
— Не иначе как сюда явилась троллиха Гейррид и одними заморочками спастись теперь не удастся.
Затем она поднялась с поперечкой скамьи и убрала подушку, на которой сидела; под скамьей была створка, ведущая в подпол. Она велела Одду спускаться туда, а сама, как и прежде, уселась сверху, сказав, что у нее тревожное предчувствие.
На сей раэ, когда те вошли в покои, приветствий не было. Гейррид сбросила с себя накидку, подошла к Катле с мешком из щкуры тюленя, который. она привезла из дома, и накинула его Катла на голову (Шкура тюленя часто использовалась как средство против колдовства и порчи: "Сага о Гисле, сыне Кислого" и "Сага о людях из Лососьей Долины"). После этого они связали ей ноги. Затем Гейррид велела сломать скамью; Одда обнаружили и тут же связали: После этого Катлу с Оддом отвезли на Выпасную Скалу, и Одд был там повешен... Катлу же забили камиями до смерти у подножия Скалы (см. главу 2О).