Оборотни в мифах народов мира

[Бомж с Дробовиком]

Глава пятнадцатая
АНОМАЛИЯ.
ГИЕНА В ОБРАЗЕ ЧЕЛОВЕКА

Вурдалаки. — Рассказ из Форнари. - Цитаты из Апулея. — Случай, упомянутый Маркассю. — Осквернениемогил
в Париже. — Осквернитель обнаружен. — Показания Бертрана

На Востоке широко распространены истории об осквернителях могил. Суеверия приписывают отдельным людям страсть к выкапыванию и уродованию трупов. Лунной ночью к могилам крадутся странные фигуры, роются в них длинными острыми ногтями в надежде докопаться до трупа, прежде чем первый луч зари заставит их убраться прочь. Эти вурдалаки, как их называют, по поверьям, добывают мертвую плоть для колдовских и чародейских надобностей, но иногда занимаются этим исключительно ради того, чтобы нарушить сон мертвых, потревожить их вечный покой. По всей вероятности, вурдалаки — это не только плод воображения, но и вполне реальные похитители трупов. Человеческий жир и волосы трупа, которые продолжают расти в могиле, входят в состав многих снадобий некромантов, и ведьмы, готовящие такие бесовские смеси, выкапывают трупы, чтобы добыть необходимые составные части. То же самое творилось и во времена Средневековья. Страх перед вурдалаками достигал таких пределов, что в Бретани полагалось освещать кладбища фонарями все ночи напролет, чтобы отпугнуть ведьм, которые под покровом тьмы оскверняют могилы.
Форнари в своей "Занимательной и познавательной истории колдовства" приводит такой рассказ о вурдалаке.
В начале ХУ века в Багдаде у богатого пожилого купца был единственный сын, которого он очень любил. Купец решил женить сына на дочери другого купца, девушке малопривлекательной, но с богатым приданым. Абу-ль-Хасан, купеческий сын, увидев изображение девушки на портрете, затосковал и попросил отца отложить свадьбу, чтобы привыкнуть к мысли о такой жене. Однако, вместо того чтобы привыкать к этой мысли, юноша влюбился в другую девушку, дочку ученого, упрашивал отца дать согласие на брак с ней, пока тот не согласился. Старик сопротивлялся до последнего, но, обнаружив, что сын твердо намерен просить руки прекрасной Надиллы и не менеее твердо сопротивляется браку с богатой, но уродливой девицей, поступил, как поступают в таких случаях все отцы: смирился.
Свадьбу отпраздновали с подобающей пышностыо и торжественностью, и пришел черед медового месяца, который сулил бы молодым одно блаженство, не случись маленького происшествия, чреватого самыми серьезными последствиями.
Абу-ль-Хасан заметил, что его молодая жена покидает брачное ложе, удостоверявшись, что он заснул, и возвращается только перед самой зарей.
Ислолненный любопытства, Абу-ль-Хасан как-то ночью притворялся спящим и увидел, что его жена, как обычно встала и вышла из комнаты. Он осторожно пошел за ней,, и она привела его на кладбище. В неверном лунном свете он рассмотрел, как она вошла в одну из гробниц. Он последовал за ней.
Внутри его взору предстало отвратительное зрелище. Там собралась компания вурдалаков и устроила пир, угощаясь разложившимися трупами. Его собственная жена, к слову сказать дома никогда не ужинавшая, принимала в этом пиршестве самое активное участие.
Воспользовавшись возможностью незаметно скрыться, Абу-ль-Хасан вернулся домой и лег в постель.
На следующий день он ничего не сказал жене до самого ужина, от которого она снова отказалась. Он стал настойчиво угощать ее, но она сказала, что не хочет есть. Тогда он в гневе воскликнул:
— Готовишься пировать вместе с вурдалаками! Надилла молча задрожала, побледнела и, не говоря ни слова, легла в постель. В полночь она проснулась, набросилась на мужа, вцепилась зубами и нотгями ему в горло и прокусила вену, пытаясь напиться крови. Но Абу-ль-Хасан вскочил на ноги, отшвырнул ее на пол и убил одним ударом. На следующий день ее похоронили.
Три для спустя, в полночь, она снова появилась в доме и напала на мужа с намерением высосать из него кровь. Он убежал от нее, а утром открыл гробницу, сжег ее труп и развеял пепел над Тигром.
Этот рассказ объединяет вурдалаков и вампиров. В одной из предыдущих глав мы уже убедились, что и волки-оборотни тоже тесно связаны с вампирами.
Во времена античности уже существовало по верье, что ведьмы оскверкяют могилы, что подтверждается следующим эпизодом из "Золотого осла" Апулея, в частности речью глашатая.
— А в чем состоит, скажи на милость, обязанность этого могильного караулыцика? — спрашиваю я.
- Прежде всего, — отвечает глашатай, — всю ночь напролет нужно бодрствовать и открытыми, не знающими сна глазами смотреть на труп, неотвращая взора и даже на единый миг не отворачиваясь; ведь негоднейшие эти оборотни, приняв вид любого животного, тайком стараются проникнуть, так что очи самого Солнца, самой Справедливости могут легко обмануться. То они обращаются в птиц, то в собак, то в мышей, иногда да в мух. Тут от зловещих чар на караульщиков падает сон. Никто не может даже перечислить, к каким уловкам прибегают эти зловреднейшие женщины ради своей похоти. И за эту работу, такую опасную, обыкновенно полагается плата больше чем в четыре, шесть золотых. Да, вот ещё, чуть не забыл! В случае если наутро тело будет сдано не в целости, все, что пропадет, полносты или частью, караульщик обязан возместить, отрезав от собственного лица".
И здесь говорится об уродовании трупов, связаяном с оборотничеством.
Маркассю отмечает, что после продолжительной войны в Сирии стаи ламий — злых духов в женском облике — повадились на поле битвы по ночам, вырывая кое-как закопанные трупы павших воинов и пожирая их плоты. Их прогоняли и преследовали, и многих даже удалось убить. Днем же эти оборотни имели облик волков или гиен. Эти жуткие истории вполне могут иметь под собой основу, и в том, что у людей может развиваться извращенная страсть к пожиравию трупов, нас заставляет убедиться исключительное дело рассмотренное военным трибуналом в Париже не далее как 10 июля 1849 года.
Подробности этого дела освещаются в« Медико-психологическом ежегоднике» выпуска того же месяца и года. Они слишком омерзителыны, чтобы приводить их здесь. И все же я опишу это дело в самых общих чертах.
Осенью 1848 года на нескольких кладбищах в окрестностях Парижа обнаружклись вскрытые и оскверненные могилы. Студенты-медики явно не имели отношения к делу, потому что тела не были унесены, а валялись тут же, разорванные на части. Вначале сочли, что могилы разрыл какой- нибудь зверь, но найденные на сырой земле следы не оставили сомнений в том, что там действовал человек. После того как на кладбище Пер-Лашез было повреждено несколько трупов, там установили постоянное наблюдение, и поругание могил прекратилось.
Зимой осхвернейию подверглось еще одно кладбище, но только в марте 1849 года на кладбище Сен-Парнас сработала ловушка, и выстрел оповестил сторожей, что таинственный посетитель угодил в нее. Они ринулись к месту установленной ловушки, но увидели всего лишь, как темная фигура в военной шинели вспрыгнула на стену и скрылась во тьме. Пятна крови на месте свидетельствовали о том, что преступник был ранен этим выстрелом. Найденный там же синий лоскут ткани от шинели и стал той уликой, которая привела к опознанию осквериителя могил.
На следующий день наряд полиции обошел военные казармы, выясняя, не получал ли недавно пулевого ранения кго-нибудь из солдат или офицеров. Таким путем они обнаружили преступника. Им оказался младший офицер первого пехотного полка по имени Бертран.
Его поместили в госпиталь на излечение от раны, и по выздоровлении он предстал перед военным трибуналом.
История оказалась такова.
До того как в возрасте двадцати лет вступить в армию, Бертран обучался в духовной семинарии в Лангре. Он отличался скромностью, искренностью и честностью, товарищи любили его за приветливый нрав, хотя порой на него накатывали приступы хандры и уныния. В феврале 1847 года гуляя с приятелем по сельскёй местности, он забрел на кладбище, где были открыты ворота. За день до того там была похоронена женщина, но церковный сторож не успел полностью засыпать могилу, потому что полил проливной дождь и вынудил его искать укрытие. Бертран заметил лопату, брошенную возле могилы, и, по его собственному признанию, «…На меня что-то внезапно накатило, я словно повредился в уме, сердце бурно колотилось, я не владел собой». По каким-то надуманным предлогом он отделался от своего спутника, вернулся на кладбище, схватил лопату и принялся раскапывать полузасыпанную могилу.
«Вскоре я уже вытащил из-под земли труп и начал рубить его лопатой, не вполне соображая что делаю. Меня увидел проходивший мимо работник, и я кинулся на землю плашмя, прячась от него, а потом швырнул тело обратно в могилу. После этого я, обливаясь холодным потом, ушел в ближний лесок и, несмотря на проливной дождь, провел там несколько часов в полном изнеможении. Когда я пришел в себя, голова у меня кружилась, руки-ноги не слушались. Точно в таком же состоянии я находился после каждого приступа.
Два дня спустя я вернулся на кладбище, руками раскопал могилу, вытащил труп, разорвал его на части и бросил назад в яму. Руки мои кровоточили, но я не ощущал боли».
В течение четырех месяцев Бертран не испытывал подобных приступов, пока не вернулся с полком в Париж. Однажды он прогуливался по печальным тенистым аллеям Пер-Лашез, и внезапно на него нахлынуло то же самое чувство. Той же ночью он перелез через стену, раскопал могилу семилетней девочки и разорвал ее труп пополам. Через несколько дней он вскрыл могилу женщины, умершей при родах и похоронеккой две недели назад. 16 ноября он выкопал пожклую женщину лет пятидесяти, разрезал труп на части и разбросал их вокруг. Таким же образом он поступил с другим трупом 12 декабря. Мы привели лишь немногие из тех многочисленных случаев осквернения праха, в которых он признался. Ночью 15 марта он был ранен выстрелом из ружья-ловушки.
На суде Бертран заявил, что, находясь на излечении в госпитале, он не испытывал ни малейшего желания вернуться к выкапыванию трупов. Он полагал, что излечился от чудовкщных наклонностей благодаря тому, что рядом с ним в палате умирали люди: "Я излечился, так как теперь я боюсь мертвых".Изнеможение, следовавшее за припадкамивесьма характерно, поскольку оно, судя по описанию, точь-в-точь похоже на приступы боевой ярости норвежских берсерков, а также на состояние больных ликантропией.
Случай с Бертравом, бесспорно, уникальный. Трудно даже назвать это сумасшествием — это скорее, по всем признакам бесовское наваждение. Вначале приступы возникали после выпивки, впоследствии на него накатывало безумие без видимой причины. Способ уродования трупов он каждый раз использовал разный: одних рубил лопатой, других рвал на части зубами и ногтями. Иногда он раздирал рот и лицо до ушей, вспарыва желудки, отрывал конечности. Выкапывая мужские тела, он не испытывал стремления расчленять их, так как получал наслаждекие только от раздирания женских трупов. Его приговорили к годичному заключению.


Глава шестнадцатая
ПРОВОВЕДЬ ОБ ОБОРОТНЯХ

Лекции доктора Иоганна Гейлера. - Проповедь

Привожу любопытный образец позднесредневековой проповеди,. включенной в старинное немецкое издание речей доктора Иоганна Гейлера фон Кайзерсберга, известного проповедвика из Страсбурга. Сборник называется «Die Emeis Dis ist das Buch von der Omeissen, und durch Herr der Kunnig ich diente gern.Und sagt von Eigenschafft der Omeissen, und gibt underweisung von der Unholden oder Hexen, und von Gespenst, der Geist, und von dem Wutenden Heer Wunderbarlich». Эти необычные проловеди были произнесены в Страсбурге в 1508 году, собраны и записаны монахом-францискавцем, братом Иоганнесом Паули, и им же опубликованы в 117 году. Сам доктор умер в разгар Великого поста 1510 года, в воскресенье. Существует издание его проповедей на латинском языке, но я не могу сказать, те ли это проповеди или другие, поскольку не смог достать это издание. Издание на немецком языке снабжено потрясающе искусными гравюрами. Среди них есть изображения шабаша ведьм, Дикого охотника и вервольфа, напавшего на человека.
Проповедь была произнесена в третье воскресенье Великого поста. Текст не приводится, но имеется ссылка на соответствующее место в Евавгелии. Вот это выступление (В сборнике эта речь озаглавлена «Am dritte sontag a faste, occuli, predigt de doctor vo de Werwolffenn» - На третье воскресенье Великого поста, проповедь доктора о вервольфах).
- Что можно сказать о вервольфах? Ибо в вольфы существуют и рыщут вокруг деревень, набрасываясь на детей и взрослых. Как утверждают очевидцы, они очень быстро бегают, нападая на людей их называют бер-вольфы или вер-вольфы. Спросите меня, что я о них знаю? Я отвечу: ничего. Несомненно одно, это волки, пожираювщие детей и взрослых, и тому могут быть семь разных объяснений.
1. Esuriem - Голод
2. Rabiem - Свирепость
3. Senectutem- Старость
4. Ехреrientiam- Опыт
5. Insaniem - Безумие
6. Diabolum- Дьявол
7. Deum - Бог
Первое объяснение связано с голодом: когда волки не находят пищи в лесу, они вынуждены подбираться к человеку и, гонимые голодом, пожирают людей. Вы хорошо знаете, что в сильные холода олени выходят из леса и в поисках пищи приближаются к селениям, а птицы влетают прямо в дом, хватая корм со стола.
Второе объяснение заключается в том, что волки пожирают детей исключительно из врожденной свирепости, поскольку они свирепы от природы (propterlосит соtumi ferum). Прежде всего мера их свирепости зависит от условий жизни. Волки, живущие в холодных краях, обычно мельче, а потому свирепее остальных волков. Еще их свирепость зависит времени года они лютуют к концу зимы, к празднику Сретения Господня, и в это время их следует остерегаться более, нежели когда-либо. Как говорится помоги Гослодь тому, кто встретит волка на Сретение, крестьянина — в последний день Масленицы, а священника — в Великий пост. Кроме того, их свирепость зависит от того, есть ли у них молодняк. Когда в волчьей стае имеется молодняк, они становятся более свирепыми. Это присуще всем животным. Посмотрите, какой шум поднимает дикая утка, когда она защищает птенцов. Кошка сражается за своих котят — и волк поступают таким же образом.
В-третьих, волки могут нападать на человека из-за того, что стареют. Когда волк стареет, он становится немощным и хилым, а потому уже не может угнаться за оленями и тогда нападает на человека — ведь его догнать легче, чем дикое животное. К тому же людей и детей легче растерзать, чем диких животных, когда у волка портятся и выпадают зубы. Посмотрите на старух: зубы у них шатаются и выпадают, пока не выпадут вообще, и тогда их приходится кормить размягченной и протертой пищей.
В-четвертых нападения вервольфов связаны с опытом. Говорят, что мясо человека вкуснее всех других, так что, вкусив человеческой плоти, волк жаждет вкушать ее вновь и вновь. Он подобен старому пьянице, которого не проведешь подделкой, ибо он знает вкус настоящего вина.
В-пятых, нападения происходят по причине безумия. Бешевая собака ничего не соображает и может наброситься на любого человека, даже на собственного хозяина. А что такое волк, как не дикая собака, впавшая в бешенетво и нападающая на всех без разбору.
В-шестых, нападения исходят от дьявола, который оборачивается волком. Так пишет Винцент в своей книге «Sресиlит Нistоria1е». А он заимствовал это у Валерия Максима. Когда римляне воевали против народов Африки, к римскому военачальнику во сне пришел волк, вынул у него меч из ножен и утащил его. Это был сам дьявол в волчьей личине. Нечто подобное описывает Гийом Парижский: некий волк нападал на детей и пожирал и творил много других зол. И был там один человек, которому казалось, что он и есть тот самы волк. Впоследствии его нашли в лесу, мертвого, умершего от полного итощения.
В-седьмых, нападения происходят по воле Божьей. Ибо Бог иногда карает страны или селения, насылая волков. Вот что мы читаем о пророке Елисее. Когда вознамериля он подняться на Иерихон, озорные мальчишки насмехались над ним и кричали: «Лысый идет! Плещивый идет!» И что же? Он их проклял. И вышли две медведицы из леса и растерзали из них сорок два ребенка. Такова была воля Божья. Нечто подобное читаем мы о пророке, который ни во что не ставил повеления, полученные им от Бога, ибо его уговорили вкусить пищи в доме другого. Возвращаясь, он ехал верхом на осле. И появился лев и убил его, а осла не тронул. Такова была воля Божья. А посему человек должен обращаться к Богу, когда Он насылает диких зверей, чтобы проучить нас. Да не нашлет Он на нас таких зверей ныне и присно и во веки веков. Аминь.
Как видно из этой необычной проповеди, доктор Иоганн Гейлер фон Кайзерсберг считал вервольфов не кем иным, как обычными волками, жадными до человеческой плоти. Он отвергает представление о том, что это люди в волчьем облике. Тем не менее он упоминает об этом суеверии в другой проповеди о диких людях из леса, но приписывает этих оборотней Испании.